Касперский скачать бесплатно

ТОМАС ВУЛФ ДОМОЙ ВОЗВРАТА НЕТ КНИГА ПЕРВАЯ ВОЗВРАЩЕНИЕ НА РОДИНУ Хмельной обездоленный в седле В безмятежный сумеречный час на исходе апреля, в лето от рождества Христова 1929-е, Джордж Уэббер облокотился на подоконник и вобрал взором Нью-Йорк все, что мог увидать из окна, выходящего на задворки.конце квартала высилась громада свежайшей больницы, верхние этажи ее ступенчато сужались, взмывающие в небо стены розовели в лучах заката.ближнему углу бесчисленного жилища и к дальнему, напротив, примыкали два крыла пониже, где проживали сестры и санитарки. Помимо больницы, в квартале плотно лепились еще с полдюжины застарелых кирпичных жилищ они устало прислонялись приятель к другу, Джордж видел их с тылу. Имелось изумительно тихо. Все городские грохоты доносились сюда, притопленные расстоянием, наверняка неопределенный гул непрестанный, неумолчный, он казался неотделимым от тишины. Неожиданно в непрекрытые окна с фасада ворвалось хриплое рычание, это затевали грузовик у склада сквозь улицу. Мощный двигатель разогревался, рев нарастал, и вот залязгало, заскрежетало, и Джордж всем туловищем ощутил, как задрожал застарелый дом грузовик вырулил на улицу и с шумом покатил прочь.

Шум отдалялся, слабел, потом слился с всеобщим неопределенным гулом, и вновь все успокоилось. Джордж все глядел, вылезши из окна, неизъяснимая готовность прихлынула к горлу, и он что-то закричал в окошко больничного крыла девушкам, которые, по обыкновению, отглаживали собственные две пары штанишек и тоненькие платьишки. Слабо, словно весьма издалека, долетали к нему вопли играющей на улицах детворы и негромкие голоса людей в домах. Он любовался вниз, на прохладные косые тени вечерокний огни скользил по квадратикам дворов, и в любом дворе открывалось что-то знакомое, весьма и лишь свое вот клочок земли какая-то симпатичная барышня засадила его цветами, она выходила в брезентовых рукавицах, в соломенной широкополой шляпе и ревностно трудилась по нескольку часов подряд а вот крошечная зеленая лужайка тут любой вечер сосредоточенно поливает недавно посеянную траву лысый человек с красным квадратным лицом в иных дворах виднеется сарайчик, кукольный домик, мастерская, где другой деловой человек в часы досуга увлеченно что-то мастерит или расставлены жизнерадостно разукрашенный стол и два-три шезлонга под сенью большущего ярко-полосатого садового зонта и хорошенькая девушка весь день сидит там и читает, на плечи наброшено пальто, под рукой фужер вина. Разлитый в кислороде покой, и закатный свет, и аромат весны будто заворожили Джорджа, и ему казалось, он ладно понимает всех людей вокруг. Он предпочитал застарелый дом на Двенадцатой улице красные кирпичные стены, обширные комнаты с высокими потолками, темные деревянные панели и скрипучие полы, а волшебная эта минута словно одарила дом еще и каким-то безотрадным величием, оттого что длительных девяносто лет он укрывал в собственных стенах столько человеческих жизней. Он и сам стал как выразительное существо. Казалось, тут все проживает и дышит стены, комнаты, стулья, столы, даже мокрое махровое полотенце, свисающее над ванной, даже оброненное на стул пальто и раскиданные по всей комнате рукописи, бумаги, книги. Как ладно вновь очутиться здесь, вокруг все это знакомое, и, однако, имеются в таком что-то странное, неправдоподобное.